Золотой век и оптимизация культуры

В давних черновиках у меня лежали и ждали своего часа слова об «алгоритмической культуре», и за эти десять лет алгоритмическая культура пришла во плоти. За генеративной музыкой с гармоничными тонами и эволюцией «самоиграек» мы наблюдаем давно. В живописи нейросети разбираются и пытаются покорить рисунок через эксперименты с анализом характерных стилей художников и созданием на этой основе новых — и произведений, и стилей. Трёхмерная печать даёт искинам способ для экспериментов с пространством. В кино по сценарию нейросети Бенджамина сняли экспериментальную короткометражку.

По мере того, как искины и нейросети станут цеплять за все возможные предметы и темы, нас ждёт, кажется, великий ренессанс мировой культуры — сначала со шквальными волнами из непостижимых историй и безумия, из которых выкристаллизуются локальные оптимумы. Умение быстро, технологично и потому эффективно экспериментировать с кирпичиками выдаёт на выходе тысячи артефактов и произведений, которые максимально совпадают с эстетическими и творческими вкусами — отдельных людей, отдельных сообществ, отдельных субкультур. Процесс немного завязнет, потому что обратная связь от людей, даже если их миллиарды, идёт слишком медленно по сравнению с работой нейросетей, но несравнимо быстрее с тем, как культура формируется и развивается сейчас (не говоря уж о мире прошлого, где на то, чтобы произвести что-то из ряда вон выходящее, распространить и получить признание, времени уходило заметно больше средней человеческой жизни).

Благодаря работе алгоритмов на другой стороне у нас есть ещё и шанс увидеть автоматическую классификацию всего этого потока. Автомагические кураторы, автомагическая критика, генераторы незанятых ниш — все они ускорят и производство, и освоение с осмыслением. Больше мусора, но и больше вытащенных сетями на поверхность шедевров.

Развлекательная функция культуры с этого момента расцветает на 146% — каждый видит именно то, что нравится ему, и при этом сможет получить столько интересного в своём меню посещений, просмотра, чтения и прослушивания, насколько хватит свободного времени. И не просто набрать, потому что вместо статических списков «сто две книги, которые надо прочесть за жизнь» человек живёт и эволюционирует вместе с системой, которая подрезает плейлист под его время, вкусы, приоритеты и комфортный уровень сложности. Путешествия, прогулки, разговоры, места — всё это легко сопроводить аккуратными подсказками «а ещё посмотрите на это, и вам с друзьями стоит на выходных зайти на набережную, там расцветёт перфоманс с драконом».


С понятием «уровня сложности» приходит и вторая функция культуры — развивающая. Когда много разных людей постоянно сталкиваются с рекомендациями для эффективного обучения, экспериментируют с ними, и по результатам открывают следующие рекомендации, культурные коды и столпы неизбежно сместятся. А с ними и расширяется выбор студента. В зависимости от планов на будущее можно сделать акцент на каких-то географических и тематических якорях («восточно-европейская визуальная культура конца XIX — начала XXI века»). Или наоборот, быстро поднатаскать ключевые понятия следующего поколения, чтобы не выглядеть в разговорах и чатиках старомодным чемоданом.

Так из рекомендаций для обучения вырастает и третья функция культуры — коммуникационная, ненавязчиво передающая ценности и нормы. С возможностью быстро получить срез того, что и как любят в разных местах, многим будет проще определяться — и с тем, кто они есть, и как должна быть устроена жизнь, и насколько им лично комфортно там, где они оказались (и где искать тех других, кто сходен с ним по вкусам и ценностям).

Если первый интернет стал великим средством объединения маргиналов, то искины-брокеры сделают понятие «маргинальности» исчезающим. До тех пор, пока вся глубина человеческой культуры будет в одном клике, всегда найдётся кто-то, кому нравится то же, что и тебе. Их будет много, а эстетические максимумы таких людей будут приятно потрескивать в унисон при виде в небе китайского огненного дракона, составленного из тысячи пиротехнических дронов с биофидбеком, меняющих цвет пламени под вкус эмоций зрителей внизу на площади.

This reminds me of an event which vastly contributed to my discouragement about academia, and which I think illustrates the vacuity with which certain editors of scientific journals treat the review of scientific works that may have taken years to perform. I was in a scientific meeting in Switzerland a couple of years ago and I was having a discussion with the editor of one of the two most important scientific journals in the world. He was asking me and my PI about different young scientists to know what we thought about them. He did not seem so concerned about the quality of their work or the insight they provided on the world. He was asking about their reputation. I remember a question that he asked very seriously but that was hilarious to me:

“And David Eagleman, I saw his book, is he a good one?”

The editor later proceeded to explain to us why he was inquiring about the reputation of these scientists: “I’m asking to make sure that I accept articles from reputable people. Because you see, at ******, we want to do real science, not Richard-Dawkins-type science.”

It is hard to express how many mental facepalms I have experienced in my head when he completed that sentence. A swirl of facepalms, a googol of facepalms +1, an embedded infinity of facepalms.

I remember discreetly shedding some tears for an hour that night at the conference’s bar, not because that man was unjustifiably mean to one of the most intelligent scientists in the world, but because I had come to the realization that our system of scientific publication is governed by people who have no idea what knowledge is.

Инцидент произошел в понедельник, когда депутат с двумя помощниками возвращался после чаепития в Законодательное собрание через Исаакиевскую площадь. Неизвестный молодой человек со словами «сейчас я вас буду лишать здоровья» снял куртку и попытался применить в отношении Милонова удушающий прием.

«Молодой человек попытался произвести определенные действия в мою сторону, но гибкое тело было перехвачено стальною рукой», — сказал Милонов.

По его словам, злоумышленник не был достаточно подготовлен физически.

Милонов о нападении: гибкое тело перехвачено стальною рукой. ФЦП «Больше ада».

Теперь ужасно хочется использовать в своём нанораймовом тексте эпическую фразу про «гибкое тело было перехвачено стальною рукой».